Байки про 57 школу. 1. Как все начиналось.

[mary_spiri]

Учиться в школе мне было скучно, и занимало довольно мало времени. Память в детстве у меня была хорошая, особенно та, которая кратковременная. Т.е. я могла довольно легко, за пару прочтений, загнать в башку, как бы залить в пустую емкость, довольно большие тексты, а потом на следующий день донести, не расплескав,  эту полную чашу до школы, там все быстренько близко к тексту пересказать, и тут же все забыть, чтобы чаша опустела для следующей заливки. И чем больше я эту способность тренировала, тем меньше времени уходило на домашние задания. Похоже, мои родители призадумались, что надо бы сменить школу на что-нибудь посерьезнее, и сдали меня с 6-го класса в знаменитую 57 школу, правда, в обычный, неспециализированный класс, ибо спецклассы начинались самое ранее с 8-го.

С прицелом, чтобы я потом перешла в спец-биологический класс. Ездить мне до 57 было минут 40, учителя были хорошие, все бы хорошо, но вот ребята в обычном классе были из окрестных с Кропоткинской/Арбатом коммуналок, очень специфический "контингент". Я еще успела эти коммуналки повидать, приходя в гости к немногим своим подругам. Одна из них жила на первом этаже маленького двухэтажного домика за Библиотекой имени Ленина, с совершенно Поленовским буколическим зеленым двориком с парой тополей, где даже гуси водились. Другая - в 10-комнатной коммуналке с одним совмещенным туалетом-ванной, и с таким длинным темным коридором, что даже днем по нему было страшно ходить. Нищета была привычная, обычная, какие-то эмалированные тазики и сломанные стулья везде, телогрейки и велосипеды, подвешеные под потолок, ржавые натеки в ванной. Теснотища, по комнате на семью, мечты о переезде в пригороды, где отдельные хрущевские квартиты, махонькие-плохонькие, но все лучше. А кроме двух подруг, все остальные в классе были мне скорее враги, классовые: я ведь уже жила в мечте, отдельной крошечной квартирке. И еще хорошо училась. Меня пытались дразнить зубрилой, на что я только усмехалась: зубрить мне было совершенно не нужно, наоборот, 20 минут утром в метро давали мне возможность быстренько выучить все, что нужно по истории/географии/литературе и прочей трепологии, биологию я и так знала. Так что дома я только задачки решала и сочинения писала, и делать это не любила, т.к. математических способностей у меня нету, и задачки требовали труда и приложения усилий. Еще пытались дразнить жидовкой, видимо из-за фамилии, однако же главным заводилой был мальчик по фамилии Бергер, поэтому на меня это тоже не действовало. Один раз я его спросила: "Ты-то сам из выкрестов, или из немцев?" Он почему-то моему вопросу очень удивился,  наверно считал свою фамилию русской. А достали меня попытки побить, ударить кулаком в спину, сбить очки, дернуть за косу. Правда, тут я обнаружила, что после определенного порога меня может внезапно охватить бешенство берсерка. Один раз очнулась, а в руке у меня отломанная ножка от стула, и я ей луплю кого-то из мальчишек с оттягом по спине. Сама испугалась, а потом научилась имитировать, чуть не с пеной на губах. Вот тут попытки избить прекратились сразу, однако же мне устроили бойкот. Что меня в высшей степени устраивало, т.к. две подруги у меня были, а еще куча друзей в биологическом кружке Дворца Пионеров. Занимались в кружке мы раз в неделю, а еще довольно часто ездили в выходные за город на биостанцию, и вообще проводили выходные в лесу. Так что я была постоянно занята, а еще английский с учительницей два раза в неделю, и ручной мяч (гандбол), от которого я всячески старалась отмотаться под предлогом занятости. А потом в 6-м классе меня занесло на олимпиаду по биологии, и пошло-поехало, я стала биологом.

В конце 7-го класса выяснилось, что в мой год 8-го биологического класса не будет, и я отправилась на собеседование, чтобы попробовать попасть в математический, Мозги-то у меня были, но вот никак не математические способности, и я с треском провалилась. В конце 8-го класса история повторилась, хотя, подготовившись, я дошла до последнего 5-го дополнительного собеседования, но все равно не прошла в класс. Зато поступила в другую, 11 школу в биокласс и собралась туда переходить. И тут-то наша директриса 57-й Нина Евгеньевна предложила меня перевести в математичекий класс, невзирая на собеседования, школе не хотелось меня терять из-за первых мест на всесоюзных биологических олимпиадах. Сама не знаю, почему осталась, наверно привыкла к школе, потратила много сил на собеседования, и решила, что ежели мечта осуществилась, то надо соглашаться. А в математическом классе все радикально переменилось: учиться оказалось очень трудно, рожденный ползать летать не может, значит надо доползать из пункта А в пункт Б, вот и ползешь часами, а рядом этакие орлы парят, завидно. Хорошо, что с детства оказалась не особо завистлива, однако же привыкла считать свои достижения фигней, и с низкопоклонством относиться к способным математикам, как к соли земли. Доработалась до тяжелых мигреней, а в 10-м надо было еще к поступлению готовиться. Пожалуй, никогда в жизни я больше столько не работала, зато потом, поступивши в университет, сразу трудиться перестала, и сама удивлялась, как после этой безумной пахоты в школе было мне легко учиться в университете.  Зато вот ребята в матклассе были совершенно замечательные, друзья-подруги завелись сразу и много, и с некоторыми из них дружу уже 35 лет. И вообще, как среда для умненьких детишек, 57-я была потрясающе прекрасна, и при этом полна диссидентства и анти-советизма с анти-коммунизмом. Это тоже было крайне приятно: таковы были мои родители, сколько себя помню, антисоветские разговоры дома на кухне велись постоянно, и в замечательной родительской компании, перепечатывались запрещенные книжки, ходили по рукам какие-то слепые копии Солженицына, и т.д. Но все это запрещалось выносить из дома и приносить в школу. А тут школа сама оказалась такая, и все мы изо всех сил имитировали родителей. А еще евреев в школе было много, не все, далеко не все, были евреи, но антисоветизм был густо перемешан с сионизмом, и с искренним желанием свалить из совка, хоть тушкой, хоть чучелом. Мне это было не в настроение, мои родители наоборот собирались никуда не сваливать, жить при совке по своим собственным понятиям, занимаясь наукой, и меня такая жизнь вполне устраивала. Но мое номинальное полуеврейство (мать отца и отец матери) давало мне возможность иметь и озвучивать свою точку зрения, ибо трудно меня было обвинить и в сионизме, и в анти-семитизме. Поэтому жизнь была полна споров, разговоров за жизнь с единомышленниками,  общения.  А еще походы, летние матшколы, стройотряд на Беломорской Биостанции. И первая любовь, а потом вторая и т.д., в общем, юность моя оказалась прекрасна, родители мне вставили выбитый в детстве зуб (врезалась в стену на бегу в 9 лет), бабушка из Венгрии прислала красивые очки, я почувствовала себя человеком, и даже на вид ничего.

Comments

[mrs-mcwinkie.livejournal.com]

А я и не знала про такие ужасы обычного класса 57 ой, я думала все классы были более-менее интеллигентные. М-да, досталось тебе.
А что правда ты видала во дворе дома у Библиотеки гусей??? Вот это да...
Про берсерк - это у нас наследственное.... что делать, я его давно за собой заметила. Стараюсь все в словесную форму перевести... спустить пар... иногда страшновато - не покалечить бы кого.

[mary-spiri.livejournal.com]

Если ты помнишь хорошо само здание Библиотеки, то домик был сзади, в переулке, в точности с противоположной от Кремля стороны. Там стояли (и думаю сейчас тоже стоят) какие-то старые палаты/дворец этажа в три, охраняемые государством, тогда там был какой-то гуманитарный институт, относящийся к системе Библиотеки им. Ленина. Мама моей подруги Лены в этом институте работала, а отец ее был инвалид-фронтовик на пенсии. Лена была у них младшей поздней дочкой. Домик, где они жили, стоял за дворцом/институтом, в глубине, и явно был остатком той Москвы, котораяй описана в воспоминаниях Анастасии Цветаевой: бывший частный, двухэтажный, разделенный на квартиры в советские времена, с палисадничком (низкий забор из штакетника) и тополями. Дворик вокруг был довольно большой по московским меркам, с травой, и пара гусей там и правда была (осенью, потом пропали, съели их наверно). Не знаю уж, где гуси себе брали воду, хотя оттуда до Москвы-реки недалеко, но самим гусям не дойти, все-таки Москва. наверно их туда из деревни привезли, а потом забили. Я часто к Лене приходила днем после школы в гости, ее отец нас кормил, а мы потом вместе ездили на биологический кружок во Дворце Пионеров, куда я ее затащила. Ее интересовала биология, не так, как меня, но более других наук, у нее тоже был дома микроскоп, и мы только о биологии и говорили. Она была очень тихой, в классе ей приходилось хуже меня, но она никогда не жаловалась. Я только потом поняла, что почти ничего о ее жизни не знала, мне казалось, что все в порядке, любящие заботливые родители, старшие братья (двое). А видимо ее очень донимали эти заботы, похоже, что она хотела хоть какой-то самостоятельности, поменьше ежеминутного контроля. Она покончила с собой, повесилась в ванной на отцовском галстуке, когда он ушел в магазин (он ходил медленно и с большим трудом из-за инвалидности). Дело было во время весенних экзаменов 8-го класса, после того, как мы сдали третий-предпоследний. накануне 4-го экзамена меня родители вечером повели на концерт, просто чтобы немножко снять напряжение. Мы приехали в центр через метро Библиотека им Ленина, и когда вышли на улицу, увидели ментовские машины и скорые помощи, с сигналами и иллюминацией. Но внимание не обратили, пошли себе дальше. На следующий день я пришла на последний экзамен, и тут мне сказали про Ленку. Дальше от памяти одни фрагменты, шок у меня был очень сильный. Экзамен был устный, меня отпустили, не спрашивая, учителя похоже перепугались моей реакции. Я не помню, как доехала к маме на работу (метро-автобус, примерно час), когда я ей позвонила из проходной и сказала о Лене, она тут же выбежала ко мне, повезла домой, уложила, долго сидела со мной и держала за руку. Потом я как-то стала функционировать, до тех пор, пока не пришлось ехать к Лениным родителям повидаться. В юности у меня случались депрессии, и естественно, мысли о самоубийстве мелькали, но я знала, что никогда не смогу нанести такой удар своим родителям, я видела, что это такое. Мне вся эта история очень сильно вправила мозги. До сих пор не понимаю, почему Лена так поступила. Усталось, депрессия от дедовщины в классе? Ссора с любимым отцом? Она ничего не говорила ни мне, ни нашей второй подруге, тоже Лене, не попробовала нам позвонить, ничего.

[mrs-mcwinkie.livejournal.com]

Какая ужасная история. Как жалко и как все это чудовищно. Объяснение, чаще всего в таких случаях, - это несчастная любовь....

[mary-spiri.livejournal.com]

Лене было 14 лет (как и мне), немножко рановато для несчастной любви, а главное - рановато отчаиваться. Мне казалось, что ей захотелось за что-то наказать любимых родителей, за чрезмерную заботу, или за то, что родили ее не особенно красивой (она была самая обычная, внимания к себе не привлекала). Или просто ей было настолько мучительно жить от депрессии, что проще было уйти. Это похоже был импульс, и если бы в этот момент зазвонил телефон, или кто-то бы пришел, или папа ее не ушел бы в магазин, то ничего бы не случилось. Я долго чувствовала себя виноватой, надо было догадаться, позвонить, может, позвать с собой на концерт? Но на следующий день был экзамен, она к нему усиленно готовилась, тут уж лучше не мешать.

[mrs-mcwinkie.livejournal.com]

Отчаиваться из-за несчастной любви можно и в 14. Да очень на импульс похоже... но как ты можешь себя винить? Это совершенно невозможно и то что называется судьба. И не уйдешь, я вот по своему опыту знаю что иногда ну никак не уйти....