Подмосковье моего детства и где его нынче искать

[mary_spiri]

Приезжая в Россию, я всегда стараюсь поскорее попасть на дачу родителей в подмосковном Колюбакино. Mесто это родное, там прошли самые счастливые годы моего детства.

Нынче многое переменилось, некоторые перемены меня очень радуют: родные построили отличный новый дом, рядом открылся приличный магазин, куда родители теперь могут легко сходить за продуктами. А другие перемены меня страшно огорчают, и в первую очередь - бесконечное расползание Москвы, уничтожающее леса и застраивающее окрестные поля. Из родного и любимого пока остались огромные березы на лесной опушке, осенние закаты на полнеба, запахи, холмы и перелески, грибы, которые еще можно все-таки найти, хотя Москва подступила уже совсем близко к нашему поселку. Нынче трудно поверить, что 30-40 лет назад это была полная глухомань, хотя всего в 75 км от Москвы (по прямой).

Дачу получил от советского государства дедушка Коля, отец моего отчима, единственный из моих дедушек, кого я по-настоящему сильно и взаимно любила, практически с первой минуты нашего знакомства в мои 7 лет. У него было время со мной сидеть все лето на даче, и в сумме я провела с ним пять сезонов. А потом дед Коля умер скоропостижно от инфаркта за месяц до рождения своей второй внучки - моей младшей сестры. Стояла страшная жара, он потерял сознание на платформе, ожидая поезда, а все вокруг решили, что просто пьяный. А он вообще спиртное не пил, был тяжело ранен на войне, потом туберкулез, здоровье не позволяло. Если бы кто-нибудь из прохожих догадался принюхаться, вызвать скорую...

Судьба деда Колю пощадила несколько раз: в молодости он довольно быстро сделал карьеру по коммунистической линии и дошел до секретаря райкома в Москве. И угодил под чистку: его родители то ли погибли, то ли были расстреляны во время Тамбовского мятежа, и он никак не мог доказать, что они оставались на правильной, большевистской стороне конфликта. Из партии деда Колю выгнали, карьера закончилась. Но еще через пару лет всю Московскую партийную верхушку пересажали и расстреляли, а дед Коля вернулся электриком туда, где начинал: в типографию "Красный Пролетарий". Там и проработал всю жизнь, оттуда уходил на фронт пулеметчиком в пехоту. И снова судьба пощадила: он быстро получил тяжелое проникающее ранение легкого, комиссовали подчистую. Всю жизнь после этого у него были проблемы со здоровьем, ему почти не досталось орденов и медалей, но жив остался. Не повезло ему крепко с женой, ничего не буду о ней писать, бабушкой ее я не считаю, так как, в отличие от деда, она меня во внучки не брала. А мы с дедом Колей быстро стали друг для друга, как свет в окошке. Он подарил мне в детстве микроскоп, обучил им пользоваться, и тем подтолкнул к науке биологии, моей любви и работе на долгие годы. Дед Коля был человеком необыкновенно деятельным и интересующимся, постоянно что-то научно-популярное читал, мастерил всевозможные приборы, например, для метеорологии, долгие годы вел дневник погоды, занимался фотографией и меня научил. Вот так мы с дедом Колей чего-то мастерили, и он меня фотографировал:

У него был редкий дар общения с животными, и на даче при нем всегда кормились местные собаки и дикие ежи, которых он постоянно лечил после нападений собак. Убивать живые существа он не любил, и даже комаров с себя сдувал, а не лупил по ним ладонью, как все остальные. Среди своих типографских коллег он был известен кристальной честностью, поэтому ему постоянно доверяли поселковую кассу и сбор денег.

Дачи в 1968-м году выбивала и выбирала инициативная группа из типографии, где дед Коля был главным активистом. Он-то и убедил всех брать кусок земли в медвежьем углу, среди глухих лесов западного направления, как раз на бывшей линии обороны Москвы осенью 41-го года. По лесам вдоль дорог везде находились старые линии укреплений, бесконечные рвы, дзоты, блиндажи, разрушеные и оплывшие, но часто глубиной более метра. Там же иногда были захоронены убитые немцы, их кости тревожили местные жители, искали солдатские медальоны и оружие. Около могил валялись прочнейшие немецкие сапоги из эрзац-кожи, за долгие годы в земле они совсем не испортились. У меня на глазах мальчишки из поселка как-то эти сапоги примеряли, высыпав предварительно косточки ног бывшего владельца. Как-то мы с папой ехали по шоссе на велосипедах, и увидели посредине дороги человеческий череп. Папа аккуратно отнес его на обочину, прокомментировав, что это немецкий, поэтому у местных такое наплевательское отношение. Были и гораздо менее безобидные находки - неразорвавшиеся боеприпасы. Только на моей памяти в нашем дачном поселке нашли три снаряда. Один снаряд, вернее, по форме бомбу со стабилизатором, я видела издали до того, как приехали саперы. Находка оказалась захоронена в точности под тем местом, где сосед устроил детские качели, и дети ее случайно выкопали ногами в процессе качания. Но как-то пронесло, никто не взорвался.

А кругом стояли глухие леса на многие десятки километров, и в этих лесах и прошло мое детство, которое я вспоминаю с большой радостью. И дед Коля, и мой отчим, которого я называю папой, всегда стремились в лес: уйти подальше, побыть подольше. Вот папа в 93 году.

Машины не было, и мы расширяли доступ за счет использования велосипедов: сначала едешь по шоссе или гравийной дороге километров 10-15, а потом по лесным дорогам, где чаще всего надо было таскать велосипед на себе. Помню, что по началу мне было довольно тяжело физически, я капризничала, тогда папа таскал мой велосипед вместе со своим. Родители из леса не вылезали, весной ходили посмотреть первоцветы, потом ландыши, купальницы, черемуху вдоль ручьев, поля таволги и ромашек на опушках. Затем наступал сбор ягод, подряд шли земляника и малина на лесных вырубках, было тяжело, они поспевают в самый сезон кусачих оводов и слепней, да и комары тоже в самом разгаре. А другие ягоды, черника, брусника и клюква, росли в больших количествах на могучих верховых болотах, которых много в западных лесах. Болота зарастали мелкими соснами и березами, под ногами хлюпало, можно было провалиться по колено между кочками из роскошных мхов. Все пространство было покрыто кустами болиголова, на солнце он пах необыкновенно сильно и пряно, и до сих пор этот запах для меня и есть родина. Ягод было много, собрать ведро клюквы не считалось каким-то особенным достижением. Например, я ведро клюквы собрала ровно за неделю до того, как родила Нину, и получила при этом массу удовольствия, сидя на солнышке на мокрых кочках, покрытых ковром из ягод. На велосипеде я уже ездить не могла из-за живота, но до болота было всего 8 км пешком по лесу, что в то время мне казалось ерундой.

Кроме ягод, росли грибы, иногда в зашкаливающих количествах, причем все благородные - белые и подосиновики. Папа, как никто, знал места, у него были свои маршруты, которые он периодически обходил, снимая урожай. Наличие конкуренции просто загоняло нас еще дальше в лес, куда народ не добирался. В юности папа любил охотиться, хорошо знал лесных обитателей, и иногда устраивал мне замечательные развлечения: весенними вечерами водил посмотреть тягу, брачный полет куликов-вальдшнепов по лесным просекам. Мы уходили километра за 2-3 от дачи, долго ждали в сгущающихся сумерках, а потом издали слышался слабый звук, который знатоки описывают как «квог-квоог-цси», эти звуки охотники называют хорканьем и циканьем. Вальдшнеп летел на бреющем полете на высоте около 5 м, опустив длинный клюв к земле. За вечер обычно пролетало около полудюжины, а когда совсем темнело, мы с папой шли к дому, упоительно пах весенний лес, а дома ждал чай с пряниками и вареньем из собраной ягоды, и ничего лучше быть в жизни не могло.

Родители весь свой месячный отпуск проводили на даче, им совершенно не хотелось куда-то уезжать из этой благодати. Уходили из дома в лес мы на весь день, набирали бутерброды, питье (или воду из родника), бидоны для ягоды, химию от комаров, рюкзаки укладывали на багажники велосипедов, и вперед. Вечером заезжали искупаться на какой-либо из местных прудов, желательно побольше, мама всегда обожала поплавать. Когда появилась моя сестренка, ее с двух лет начали возить с собой, папа навьючивался грузом, как ишак, и сажал ее на детское седло на своем велосипеде. Собственно, та же судьба через 10 лет после моей сестры ожидала Нину. Получалось очень удачно, малыши тихо днем в лесу спали, пока все остальные собирали ягоду, а потом вместе со всеми бродили за грибами. Задним числом поражаюсь, насколько папа был крепок в те года: очередную девицу пересаживал на отдельный велосипед только с 7-8 лет, а до того сам крутил педали за двоих. Я ужасно рада, что моя дочка тоже поимела такое детство. А сама я, хотя часто уезжала по своим делам, всегда тоже стремилась на дачу в лес. И в общем дача оставалась неизменой долгие годы, до конца 90-х. А потом начался безудержный рост Москвы, сейчас леса осталось мало. Машина уже давно есть у сестры, она спасает, можно доехать в менее людные уголки. Цветет черемуха вдоль рек, медово пахнет таволга, но везде бесконечные коттеджи, уже никуда не деться. И нахожу я теперь любимый лес в горах Каскадах штата Вашингтон, где растут те же грибы, и много вкусной черники. Надо вот только сообразить, как к этой жизни лучше приобщить нашу маленькую внучку.

Моя детская любовь к лесной природе средней России осталась со мной навсегда, как некий фундамент всего существования. Кажется, что не замечаешь, даже если далеко уехала, например, в Японию, где по ощущениям все было хорошо, и ностальгия не мучила, и жизнью своей я была вполне довольна. Но стоило мне приехать на дачу, стоило пойти с друзьями в поход в лес, и на меня снисходили такие необыкновенные счастье и радость от пребывания среди любимой с детства природы, что я вдруг отчетливо понимала: сколь бы ни было приятно все остальное в моей жизни, но оно не главное. А главное - хоть иногда быть здесь, собирать чернику на берегу озера среди сосен, дышать запахом болиголова на моховом болоте, плавать в холодной чистой воде под летним дождем. Переезд в Америку помог, особенно, когда мы года через два переехали на Тихоокеанский северо-запад. Потихоньку штат Вашингтон стал любимым и родным, особенно горы Каскады с могучими лесами, где мы, по предложению моего умного мужа, купили дачу. Около холодных чистых озер с черникой по берегам, белыми грибами и подосиновиками, растущими под столетними елками.

Однако природу, по-настоящему похожую на русскую, мы увидели только на Аляске. Окрестности Анкориджа похожи на Подмосковье, дальше к северу - на Карелию, те же моховые болота с болиголовом, озера, те же запахи, березы и сосны, засилье грибов.

Когда я в первый раз туда попала, то так расчувствовалась, что совершенно не могла заснуть белой августовской ночью. Сидела на веранде на берегу озера под светлым закатным небом под легкий звон комаров среди запаха болиголова, плакала, вспоминая умерших друзей, пока из леса не вышла здоровенная лосиха. Мы обе очень друг друга испугались, с треском разбежались, она в заросли у озера, а я в дом, где наконец меня отпустило.

Главное отличие Аляски от Карелии - в ясную погоду белым огнем горят в небе ледяные горные хребты. Природа нетронутая, лес чистый, как в моем детстве, и вот теперь я чувствую, что влюбилась в Аляску всей душой, теперь туда хочется больше, чем на дачу, которая теперь стала практически Москвой.

Comments

[homaaxel.livejournal.com]

Интересное происхождение слова "дача" - от слова "давать". Вам удалось застать то дачное время, когда еще не было больших экономических перемен в стране, было ощущение основательности под ногами, что через год, через пять всё будет так же.

Мое взросление пришлось на перестройку, когда с каждым годом положение дел в деревне было хуже. Развалились рабочие места, бывшие рабочие физически растащили всю территорию фабрики вместе с трубой и оградой, молодежь в ужасе разъехалась, остались только алкаши и пенсионеры-инвалиды. Мне хотелось бы иметь воспоминания безмятежного детства, но время перемен сделало свое дело.

Поэтому мне ближе философия Снусмумрика:"Это место мое, пока я здесь живу." Переезды даются достаточно легко, наверное, потому что не сформировались "корни" в виде привязанности к местам или людям.

[mary-spiri.livejournal.com]

Дела в деревне по соседству с дачей - это отдельная статья. Я еще застала там поколение одиноких старух, абсолютно железных, которых ничто не могло сломать, все близкие сгинули сначала на войне, потом от алкоголя, а они все сажали картошку, пасли своих коз. Мы у них покупали молоко, я каждое утро ездила с бидоном на велосипеде. Было ощущение не основательнрсти, а привычной нищеты и несломленности, типа римских легионов: "и под развалинами мира я останусь непобедимым". Вообще поздний совок гнил и разваливался на глазах, но вы правы, он казался вечным и неизменным, хотя и гнилым.
А привязал меня лес и природа просто тем, что там мне было ужасно хорошо. А "там" уже никакого не осталось, теперь свою ностальгию по образу жизни я могу выразить с помощью воссоздания такой жизни здесь в штате Вашингтон. К счастью, отчасти получается, хотя еще лучше было бы уехать на Аляску.

[homaaxel.livejournal.com]

После вашего поста пошли с мужем смотреть на GoogleMaps как выглядят улицы Анкориджа. Порадовались. Скромненько, но чистенько. Сравнили с увиденным Магаданом (захотелось его сразу же развидеть). Вспомнили как выглядят городки и деревни чуть подальше от Москвы (Выдропужск, Ржев, Псков). Заодно посмотрели норвежский городок Бодё. Там тоже скромный северный стиль.

Помню эту советскую фразу:"Никогда не жили богато, нечего и начинать", словно запрещающую жить лучше родственников.

[mary-spiri.livejournal.com]

Города на Аляске очень приличненькие, Анкоридж вообще хорош, удобен, отличная еда, прекрасный музей. Но главное - природа. Уже в моем детстве все тащили мусор в лес. Мои продвинутые родители мусор сортировали, сжигали все, что горело, пищевые отходы шли в компост. Пластиковые пакеты мама мыла для повторных использований. На выброс в лес у нас шло около одного ведра в пару недель. А свалка в лесу была огромная, с вонючим болотцем по соседству, противно до нельзя. Сейчас мусор вывозят, но теперь в лесу свалка шин, бутылок, упаковок и т.д., причем не на одном месте, а везде, где до дороги недалеко. Вот этого нет на Аляске, чистоту не замечаешь, она привычна. А вернувшись в Россию, приходится закрывать глаза, чтобы не видеть.

[homaaxel.livejournal.com]

Вообще да, это крестьянско-деревенское воспитание, которое в советское время перенеслось в города: можно мусорить где угодно, только не в доме (хотя где-то можно семечки в квартире на пол лузгать). В деревне было принято мусор выливать на улицу или в огород. Банально чтобы его не было дома. То, что на улице из-за мусора не пройти - не являлось дисгармоничным. Видимо, установка была такая - "Это же улица, она и должна быть грязная". Это закончилось во второй половине 1990-х, когда в деревне наконец сделали асфальтовую дорогу.

Я не припомню мусорной ямы, которую наполняли и закапывали. Была на огороде куча мусора и ее закидывали дальше. А про закапывание мусора в лесу и предварительный обжиг металлических банок я узнала только после 20 лет... Жаль, что об этом не рассказывают дома и в школе. Когда стали ходить с палатками на выходные, насмотрелись на кучи мусора. Кажется, самое ужасное для людей - унести мусор с собой. Само ощущение сбора мусора и путешествие с ним до мусорного бака считают неприемлемым.

[mary-spiri.livejournal.com]

Проблему мусора в России мне обсуждать трудно, меня тошнит от всего того, что я повидала в популярных местах отдыха на природе. Эта проблема на нынешнем этапе в России легко решаемая, и все равно царит бардак. А традиционная психология есть везде. В Штатах грязища царит в индейский резервациях, ибо там никто мусором не занимается. Зато в остальных местах все в порядке, значит, можно просветить и заставить.

[mrs-mcwinkie.livejournal.com]

Пронзительно. А меня таскали по природе , да все не впрок. Меня сам по себе лес совсем не тянет. Архитектура обязательна. И возделанная природа. Поля-луга. Вот ведь какие бывают разные характеры.

[mary-spiri.livejournal.com]

Мы практически в лесу жили, по 4-5 дней в неделю все время проводили там. Когда не было отпуска и каникул, то все выходные, начиная с мая и заканчивая в октябре. На самом участке дела были бесконечно-сельскохозяственные, полоть, удобрять, окучивать, собирать смородину и т.д. В лесу было гораздо интереснее. Плюс моя повернутость на биологии, включая занятия ботаникой, я вовсю учила, как что называется, где растет и т.п. А встречи с большими животными типа лосей и кабанов я коллекционировала, равно как и находки гнезд с яйцами или птенцами. Папа тоже всем этим интересовался и знал кучу интересных вещей. Он по лесу ходил бесшумно, и вполне мог подойти к охотящейся лисе и за ней понаблюдать минут 5. Он меня учил куда и как смотреть, на что обращать внимание. Ужасно мне всегда было обидно, что он пошел в инженеры, естественно, для заработка это было хорошо, но по природе своей он натуралист, балдежно рисует, великолепно рассказывает и пишет, и все это никому, кроме нас, не известно.

[mrs-mcwinkie.livejournal.com]

Я ничего об этом не знала. Ты пиши и его уговори на книжку.
Но вот я именно тот случай, когда показывали (в детстве я очень много растений могла определить сходу) водили-таскали. Два био кружка. Полевой факультет. Но на самом деле я все же скорей наверное гуманитарий (так задумывалось) определяю по ряду признаков. Просто это мало развивали... В результате - все чем занималась было мне скучно (хотя клмпания была прекрасная, тут не спорю). Это я к тому, что все же профориентация важна ;) и природные склонности (направление хотя бы) тоже. А то часто считается, что в целом это пластично. Да, но лишь отчасти.

[mary-spiri.livejournal.com]

Мою дочку таскали в лес так же, как и меня, но я получилась натуралистом, а она скорее нет. Хотя тоже биолог по профессии, в лес ее тянет, но меньше, чем меня. Так что конечно природные склонности многое определяют. Я знаю довольно много натуралистов от природы, сталкивалась по жизни.
Папа вряд ли чего напишет, поезд ушел.

[nervo4ka.livejournal.com]

У меня понятие дача тесно связано с огородом, прополкой и поливом рассады. Это была обязаловка, а не отдых на природе, к сожалению.

А как вы ухаживаете за своим домиком, когда в нем никто не живет?

[mary-spiri.livejournal.com]

Обязаловка у нас на даче тоже была, и мы от нее дружно сбегали в лес. А потом быстренько все вместе делали по минимуму.

А за здешней дачей особо ухаживать не надо. Ездим раз в месяц, зимой оставляем электрическое отопление, весной устраиваем генеральную уборку. Снег расчищает компания, которую мы наняли лет 10 назад, платим им по 45 долларов за раз, они чистят под выходные, если нападало больше 15 см. Вокруг там поселок, если что случится, сообщат. Участок большой, дом с дороги не видно, проблем пока не было (тьфу-тьфу).

[nervo4ka.livejournal.com]

Понятно! Мне было очень интересно, как это работает. Иметь дачу в США для меня пока из разряда фантастики. 8)

[mary-spiri.livejournal.com]

Мы смогли дачу купить потому, что дом себе выбрали дешевый, далековато от центра. А зарплаты подросли, ну мы и спонтанно решили. В ретроспекте оказалось хорошее вложение денег, хотя продавать не хотим. Хотим там жить на пенсии, до которой еще лет 10-15.

[saint-dragon.livejournal.com]

Я тоже большую часть детства провела в деревне - по большей части с бабушкой. Там и грядок было много, конечно, со временем, и живности, и кустов-ягод всяких, сено и прочее, но вот как-то позитивные воспоминания у меня остались в большем числе, чем принудительные прополки и таскания воды для полива огорода. А сколько там лесов, грибов, ягод, растения я знала там все и обожала их разглядывать и опознавать, наверное так в химию и пришла - всякие справочники лекарственных растений читала со страшными словами. И на Аляске очень мне понравилось, хотя там наверное все же холоднее, чем было в Тверской области.

[mary-spiri.livejournal.com]

Да, похоже получается, приход в науку через природоведение. Мне кажется, что это самый естественный путь.
Вокруг Анкориджа климат мягкий, и флора как в Подмосковье, а около Денали уже север, Карелия. Но на Аляске еще и более сыро, я цифры не смотрела, но по ощущениям осадков сильно больше, чем в Центральной России, если Питер не брать.