![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mary_spiriВ детстве я была начитанным ребенком с хорошим русским языком, жила в собственном замкнутом мирке, где друг друга любили и уважали, и не обращала никакого внимания на грубость окружающего большого мира. Например, значение матерных слов я узнавала постепенно, лет так с 11-12 на даче от деревенских, и так и не научилась сама материться, считая это для себя неприличным. Хотя с другой стороны кисейной барышней не была, один раз в 11 лет так навернулась с велосипеда, что попала в больницу с кровоизлиянием в коленный сустав (та же правая коленка, что сейчас заменена на титан). Так они там на моей тушке нашли около 40 синяков разной степени давности и долго пытались у мамы выяснить, что я такое делала. А я всего навсего лазила по деревьям (не падала, иначе шею бы сломала), играла в казаки-разбойники, гонялась в велосипедных гонках, а в ту неделю научилась наконец ездить на велосипеде без рук. В результате пару раз оказывалась в канаве. А то самое кровоизлияние в коленку случилось от проволоки на дороге, канава-то была сильно мягче (но с крапивой). При этом мое окружение выражало свои мысли в грубой форме, а у меня самое серьезное выражение было "черт побери". В общем до сих пор я так и не выучила толком родной мат. И когда после операции два месяца назад я просыпалась ночью от боли в коленке, то в основном употребляла два слова: "блин!" и "фак!", никаких изысков.
Преамбула эта нужна, чтобы объяснить, что ругань - это не мое, я предпочитаю точное описание литературным языком, желательно без сленга. Но есть исключения. И одно из них - слово "совок" в смысле "Советский Союз", "советская власть", "советский человек".
Лично я впервые это слово услышала во время перестройки при Горбачеве. С осени 1990-го года я полгода проработала в Японии, уехала в Университет Тохоку к знакомому профессору. А потом вернулась обратно в Москву и пошла в гости к подруге Наталье, которая в тот момент стремительно становилась знаменитым доктором-эндокринологом, к ней на прием ломились все знакомые. Уезжая в Японию, я отдала Наталье единственные джинсы, денег тогда ни у кого не было, купить она не могла, а одеваться надо было прилично - доктор. Когда я Наталью увидела, то на ней были знакомые джинсы. "А ты новые купила, молодец, - сказала она, - а мы, совки, совсем пообносились, нам в основном конфеты, духи и косметику приносят". Я переспросила: "Кто-кто?" - "Ну совки, советские люди страны советов, как анекдот, советы есть, баранов нет...". Мне слово по началу не понравилось. Но надо же как-то обозначать общность "советский народ". Частью которого я себя ощущала. И свой менталитет, явно идущий из совка. И строй позднего Брежневского застоя, не называть же его "развитым социализмом", язык не поворачивается. И вообще входить в одну общность с таким выдающимся человеком, как Наталья, было хорошо и правильно. Она пыталась помочь всем и всегда, таскала пациентам бесплатные лекарства, а надо - так и еду, срывалась с места и ехала к больным по первому звонку. И шло это все из совка, где дружба означала вечную помощь, и многие люди помогали всем, даже чужим и посторонним.
Так что совок имел конечно свои хорошие стороны, мои детство и юность были счастливыми. Хотя и довольно скудными. Те самые джинсы стоили две моих месячных лаборантских зарплаты (платила правда за них моя мама, для нее это была всего одна зарплата). Как сейчас помню, в экспедиции и длинные походы я брала с собой одни штаны, второй пары просто не было. Поэтому когда шел дождь, я их закатывала, чтобы не намокали. Если же шел снег, то приходилось мокнуть. Про горные ботинки я лучше промолчу, слезы душат. Но не было дня, когда бы мы их ввечеру не пытались в очередной раз заклеить. Мой друг, которому отец привез настоящие горные ботинки из Чехословакии, ходил в кедах, носил ботинки в рюкзаке, и надевал только на леднике под кошки. Ладно, про горное снаряжение, вернее, его отсутствие, я уже не раз писала.
А к 90-му году совсем оскудели магазины. Мой японский профессор приезжал в Москву на конференцию. Я ему показывала город, он попросил зайти в магазин, причем где-то в центре, недалеко от Красной площади. В продуктовом сиротливо стояли 3-х литровые банки с березовым соком, консервы килька в томате и бумажные мешочки Хмели-Сунели. И все, и боле ничего. "А что же вы едите?" - спросил профессор. Пришлось долго объяснять ему понятие "доставать". Например схему: "берется лабораторный спирт и меняется на мясо в специализированной кулинарии для советской номенклатуры". Или академические заказы, наша заведующая, с которой профессор дружил, была академик и член-корр и часто делилась заказами с сотрудниками. Или вообще ход конем: мать моего отчима была совершенно кошмарная женщина, зато работала уборщицей в столовой высшей партийной школы. И на праздники она приносила моей сестре, ее истинно родной внучке, консервированные ананасы, печень трески, шоколадные конфеты, колбасу и зеленые яблоки Симиренко. Родители молча терпели ее пребывание, мама старалась ее повкуснее накормить (постоянно нарываясь на хамство, от которого отчим с лица чернел), но просить ее о чем-то конкретном они были не в состоянии. Поэтому мы никогда не знали, чего конкретно ждать, но всегда все потом съедали.
Конечно, эта скудность совка стала одной из основ нашего менталитета. Собственно, я до сих пор люблю ходить в американские магазины, для меня наличие выбора - это удовольствие. Хотя когда я в первый раз в Японии была вынуждена выбирать себе лабораторную тетрадь из дюжины разных в клеточку, линеечку и т.д. - то мне всерьез поплохело, и минут 30 я никак не могла решиться. Потом просто закрыла глаза и протянула руку.
Другой результат это скудности был связан с едой. Когда я впервые попробовала апельсиновый сок, то абстрактно подумала: "вот за это можно и родину продать", это конечно на том этапе было шуткой. Да и апельсиновый сок в России скоро появился. Но когда я слышу пренебрежительное "колбасная эмиграция", я для себя понимаю, что стремление есть нормальную еду - это скорее хорошо, особенно на фоне всех тех "пирожков с котятами", которыми приходилось перекусывать в молодости.
В общем, плохого при совке все же было сильно больше, чем хорошего. Бесплатная медицина - с лечением зубов без обезболивания. Например, пломбирование зубного канала (лично пережила). А еще я лично видела операцию по удалению аппендикса с недостаточным обезболиванием. Когда я тот единственный раз лежала в больнице с кровоизлиянием в коленный сустав, меня положили в операционную, чтобы откачатать кровь из коленки. И туда же привезли подростка с аппендицитом. Про меня забыли, я так на столе и лежала. Операция шла наполовину за ширмой, но ближе к концу он проснулся и завопил. Как я перепугалась! Кровь мне потом откачали, и к счастью мама меня забрала под расписку, услышав мою историю. А еще лично мне без обезболивания раза три удаляли аденоиды из носоглотки.
Бесплатное образование - с научным коммунизмом, гражданской обороной, военкой, историей КПСС, примерно 20 процентов времени съедала эта мура. Бесплатные квартиры, которых люди ждали десятилетия. Очередь на машины, мебельные гарнитуры, черт знает на что. Из совка идет и еще одна черта моего менталитета - не стоять в очередях, что угодно, лишь бы не это. Все, настоялась. Другие черты - конформизм и пофигизм, тоже из совка. Это был способ выживания. Теперь вроде не нужно, а осталось.
Именно из-за всего этого - я люблю своих родных и друзей, грущу по своей малой родине - даче в Подмосковье (где ничего хорошего уже не осталось), но абсолютно не в состоянии положительно оценивать основу основ - совок. При этом я хорошо понимаю, что новая Россия совсем не совок. Но отношения к ней я давно не имею, а совок во мне навсегда. И это понятие для меня - чисто описательное, обозначение явления, ругательством не является, и в виде ругательства не употребляется. Поэтому меня всегда умиляет, как нынешняя молодежь, совка не видавшая, пытается меня упрекать за использование нормального такого термина.
Преамбула эта нужна, чтобы объяснить, что ругань - это не мое, я предпочитаю точное описание литературным языком, желательно без сленга. Но есть исключения. И одно из них - слово "совок" в смысле "Советский Союз", "советская власть", "советский человек".
Лично я впервые это слово услышала во время перестройки при Горбачеве. С осени 1990-го года я полгода проработала в Японии, уехала в Университет Тохоку к знакомому профессору. А потом вернулась обратно в Москву и пошла в гости к подруге Наталье, которая в тот момент стремительно становилась знаменитым доктором-эндокринологом, к ней на прием ломились все знакомые. Уезжая в Японию, я отдала Наталье единственные джинсы, денег тогда ни у кого не было, купить она не могла, а одеваться надо было прилично - доктор. Когда я Наталью увидела, то на ней были знакомые джинсы. "А ты новые купила, молодец, - сказала она, - а мы, совки, совсем пообносились, нам в основном конфеты, духи и косметику приносят". Я переспросила: "Кто-кто?" - "Ну совки, советские люди страны советов, как анекдот, советы есть, баранов нет...". Мне слово по началу не понравилось. Но надо же как-то обозначать общность "советский народ". Частью которого я себя ощущала. И свой менталитет, явно идущий из совка. И строй позднего Брежневского застоя, не называть же его "развитым социализмом", язык не поворачивается. И вообще входить в одну общность с таким выдающимся человеком, как Наталья, было хорошо и правильно. Она пыталась помочь всем и всегда, таскала пациентам бесплатные лекарства, а надо - так и еду, срывалась с места и ехала к больным по первому звонку. И шло это все из совка, где дружба означала вечную помощь, и многие люди помогали всем, даже чужим и посторонним.
Так что совок имел конечно свои хорошие стороны, мои детство и юность были счастливыми. Хотя и довольно скудными. Те самые джинсы стоили две моих месячных лаборантских зарплаты (платила правда за них моя мама, для нее это была всего одна зарплата). Как сейчас помню, в экспедиции и длинные походы я брала с собой одни штаны, второй пары просто не было. Поэтому когда шел дождь, я их закатывала, чтобы не намокали. Если же шел снег, то приходилось мокнуть. Про горные ботинки я лучше промолчу, слезы душат. Но не было дня, когда бы мы их ввечеру не пытались в очередной раз заклеить. Мой друг, которому отец привез настоящие горные ботинки из Чехословакии, ходил в кедах, носил ботинки в рюкзаке, и надевал только на леднике под кошки. Ладно, про горное снаряжение, вернее, его отсутствие, я уже не раз писала.
А к 90-му году совсем оскудели магазины. Мой японский профессор приезжал в Москву на конференцию. Я ему показывала город, он попросил зайти в магазин, причем где-то в центре, недалеко от Красной площади. В продуктовом сиротливо стояли 3-х литровые банки с березовым соком, консервы килька в томате и бумажные мешочки Хмели-Сунели. И все, и боле ничего. "А что же вы едите?" - спросил профессор. Пришлось долго объяснять ему понятие "доставать". Например схему: "берется лабораторный спирт и меняется на мясо в специализированной кулинарии для советской номенклатуры". Или академические заказы, наша заведующая, с которой профессор дружил, была академик и член-корр и часто делилась заказами с сотрудниками. Или вообще ход конем: мать моего отчима была совершенно кошмарная женщина, зато работала уборщицей в столовой высшей партийной школы. И на праздники она приносила моей сестре, ее истинно родной внучке, консервированные ананасы, печень трески, шоколадные конфеты, колбасу и зеленые яблоки Симиренко. Родители молча терпели ее пребывание, мама старалась ее повкуснее накормить (постоянно нарываясь на хамство, от которого отчим с лица чернел), но просить ее о чем-то конкретном они были не в состоянии. Поэтому мы никогда не знали, чего конкретно ждать, но всегда все потом съедали.
Конечно, эта скудность совка стала одной из основ нашего менталитета. Собственно, я до сих пор люблю ходить в американские магазины, для меня наличие выбора - это удовольствие. Хотя когда я в первый раз в Японии была вынуждена выбирать себе лабораторную тетрадь из дюжины разных в клеточку, линеечку и т.д. - то мне всерьез поплохело, и минут 30 я никак не могла решиться. Потом просто закрыла глаза и протянула руку.
Другой результат это скудности был связан с едой. Когда я впервые попробовала апельсиновый сок, то абстрактно подумала: "вот за это можно и родину продать", это конечно на том этапе было шуткой. Да и апельсиновый сок в России скоро появился. Но когда я слышу пренебрежительное "колбасная эмиграция", я для себя понимаю, что стремление есть нормальную еду - это скорее хорошо, особенно на фоне всех тех "пирожков с котятами", которыми приходилось перекусывать в молодости.
В общем, плохого при совке все же было сильно больше, чем хорошего. Бесплатная медицина - с лечением зубов без обезболивания. Например, пломбирование зубного канала (лично пережила). А еще я лично видела операцию по удалению аппендикса с недостаточным обезболиванием. Когда я тот единственный раз лежала в больнице с кровоизлиянием в коленный сустав, меня положили в операционную, чтобы откачатать кровь из коленки. И туда же привезли подростка с аппендицитом. Про меня забыли, я так на столе и лежала. Операция шла наполовину за ширмой, но ближе к концу он проснулся и завопил. Как я перепугалась! Кровь мне потом откачали, и к счастью мама меня забрала под расписку, услышав мою историю. А еще лично мне без обезболивания раза три удаляли аденоиды из носоглотки.
Бесплатное образование - с научным коммунизмом, гражданской обороной, военкой, историей КПСС, примерно 20 процентов времени съедала эта мура. Бесплатные квартиры, которых люди ждали десятилетия. Очередь на машины, мебельные гарнитуры, черт знает на что. Из совка идет и еще одна черта моего менталитета - не стоять в очередях, что угодно, лишь бы не это. Все, настоялась. Другие черты - конформизм и пофигизм, тоже из совка. Это был способ выживания. Теперь вроде не нужно, а осталось.
Именно из-за всего этого - я люблю своих родных и друзей, грущу по своей малой родине - даче в Подмосковье (где ничего хорошего уже не осталось), но абсолютно не в состоянии положительно оценивать основу основ - совок. При этом я хорошо понимаю, что новая Россия совсем не совок. Но отношения к ней я давно не имею, а совок во мне навсегда. И это понятие для меня - чисто описательное, обозначение явления, ругательством не является, и в виде ругательства не употребляется. Поэтому меня всегда умиляет, как нынешняя молодежь, совка не видавшая, пытается меня упрекать за использование нормального такого термина.
no subject
Date: 2026-02-08 11:44 pm (UTC)no subject
Date: 2026-02-09 01:56 am (UTC)no subject
Date: 2026-02-09 02:12 am (UTC)no subject
Date: 2026-02-09 04:46 pm (UTC)no subject
Date: 2026-02-09 12:30 am (UTC)Потом наступил август 1991 года и совок сдох и хвост облез… потом страшный 1993 год…
В 1996 году я приехал в Москву с Киева и остановился у дальних родственников. Они коренные москвичи, он - инженер, она - учительница. Сели ужинать, и муж моей сестры спрашивает меня:”Когда вы нам Крым отдадите?’
После этого у меня от совка и советского народа остались одни лишь матерные выражения, которые я произносить вслух не буду так как мощь русского языка в этом случае может разрушить не только кремлядь, но и Кремль.
Что случилось после этого мы все хорошо знаем…
no subject
Date: 2026-02-09 01:55 am (UTC)