mary_spiri | Про смерть ученых

У Галича есть песня про Пастернака: "Как гордимся мы, современники, что он умер в своей постели"... "он не мылил петли в Елабуге, и с ума не сходил в Сучане"... Меня как обухом по голове ударила история про смерть Дмитрия Колкера (например вот здесь: https://meduza.io/news/2022/07/03/umer-uchenyy-dmitriy-kolker-arestovannyy-po-delu-o-gosizmene). Ему не дали умереть спокойно в своей постели. Он ушел в мучениях вдали от родных.

И я впервые поймала себя на мысли: "хорошо, что наш папа ушел до всего этого безобразия, до войны, в своей постели, без боли, окруженный любимыми людьми". У него был рак, к концу безнадежный, с метастазами, но скорее всего он не смог бы стоять в стороне, и вышел бы на улицу против войны. А возраст и слабое здоровье сейчас ничему не помеха, наоборот, власть явно считает, что надо убивать сразу и жестоко, чтоб неповадно. А то вдруг пример гражданского мужества подадут, а потом не доживут до "справедливого" суда.

А могли папу замучить и за "измену", он был ученым, занимался органическим синтезом, вышел на пенсию, но продолжал общаться с зарубежными коллегами. Kонкретно, с американцами, среди которых были его ученики (почти вся его лаборатория уехала в Штаты с его помощью еще в 90-е и 2000-ные, и по моим сведениям, устроены нормально, потребности вернуться в Россию не ощущая). Ну и его коллега по работе с 1976 года, американец из Миннесоты, тоже давно на пенсии, звонки пару раз в год. И его лучший друг химик, с которым они оказались после института вместе распределены на хим комбинат в г. Темиртау. Где внезапно попали в среду высокообразованной интеллигенции - бывших зеков и ЧСИР (члены семьи изменников родины), знающих языки и читающих наизусть поэтов Серебряного Века. Папин друг уехал из совка перед олимпиадой 80-го, когда вдруг стали евреев выпускать. А папа остался, и начал с ним активно общаться, когда поднялся железный занавес. И до самой смерти они базарили о политике, сильно не сходясь во взглядах на Америку, но дружно и за дело понося Россию. Вот за эти эмейлы можно было бы папе огрести, но он уже за пределами юрисдикции российских людоедов.

А история Колкера - это людоедство чистой воды. И не было там никакой измены. Хотя бы потому, что ФСБ наверняка ни черта не понимает в том, что ученые делают на своей работе, что есть тайна, а что давно описано в учебниках и опубликовано в статьях. И еще потому, что измена предполагает намерение, и обычно небескорыстное, а никаких доказательств этому нет. Есть закрытое следствие, если бы они чего нашли, то сообщили бы публике для оправдания убийства ученого, ибо тайну составлять может только открытие, а не то, сколько китайцы за него заплатили. Не было намерения, не было корысти, не было даже ситуации, когда человек случайно проговорился о тайне - лекции готовят заранее и случайно не проговариваются. Да и в вину ему вроде вчиняют эмейл с конспектом лекции, наверняка там все было предварительно опубликовано в открытом доступе, как это делается. И завизировано тем же ФСБ.

Китайцы еще в 90-е поимели полный доступ к тайнам российской науки и техники. Знаю очень крупного ученого, академика и лауреата, который для сохранения своей научной школы активно работал в рамках китайской космической программы, ему нужны были деньги платить своим ребятам зарплату в 90-е. И все это происходило с одобрения правительства, которому было совершенно по фигу в то время, как выживают ученые. И единственный путь для тех, кто хотел заниматься наукой, был либо в эмиграцию, либо в зарубежное сотрудничество. Когда я работала в Японии, в нашем институте стоял ускоритель элементарных частиц. Работали на нем исключительно русские и китайцы, по-японски говорил только директор, но он туда редко заходил, а телефон отвечали по-русски. Если случайно забредал японец, то он кидался к единственному на вид азиату, и тут случайся облом, ибо азиат был туркмен (ах, какой он готовил плов! и какой был умница!). И все тайны российской науки были нараспашку и на продажу для любой иностранной державы, всего-навсего надо было русским платить зарплату. Многие из моих тогдашних друзей вернулись в конце концов в Россию и зачастую работают в сотрудничестве с заграницей. И я за них боюсь. А ведь вернулись они из патриотизма, и до чего же хорошо, что мне удалось не сделать этой ошибки (хотя иногда хотелось). И хорошо, что все-таки большая часть не вернулась.

А вообще даже сталинские людоеды, вроде Берии, в какой-то момент поняли, что некоторых людей есть не стоит, они слишком полезны. Правда многие полезные не дожили, но зато оставшиеся в живых выдали научные свершения. Нынешние людоеды этой полезности не понимают, что несомненно быстро и сильно скажется на дальнейшем развитии и так довольно дохлой российкой науки. К сожалению, эффект от развала науки наступает небыстро. Но история с Лысенко зато показывает, что потом добиться восстановления крайне сложно.

Page 1 of 2 << [1] [2] >>

Flat | Top-Level Comments Only

From:

lj-frank-bot.livejournal.com

Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: Наука (https://www.livejournal.com/category/nauka?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team

From:

mary-spiri.livejournal.com

From:

matsea.livejournal.com

На самом деле, история с Лысенко как раз показывает, что восстанавливать с нуля вполне реально. В середине 60х, после ухода Лысенко, в Росии довольно быстро появилась весьма сильная биологическая школа. Правда, загнобили только биологию, и туда пришли потом физики и химики — вполне успешно. Если загнобить все, то наверное и впрямь кранты. Российским ученым я сейчас очень сильно сочувствую, в том числе и всем вернувшимся (среди которых меня нет)

From:

mary-spiri.livejournal.com

Сильной эта биологическая школа была по нескольким локальным направлениям. И все равно советская биология тянулась сзади и догоняла, в отличие от той же физики с математикой. Меня в 1990-м году поразила разница с Японией, и не только по материальным возможностям, но и концептуально, по осмыслению, куда и как двигаться. И при этом российская и японская лабы работали в одной области (культура клеток растений) и сотрудничали. И наша московская лаба стояла у истоков, а в институте спасались от Лысенко опальные физиологи, изучающие растительные гормоны. Ибо Лысенко гормоны тоже считал продажной девкой империализма. Так что традиции и героические личности у нас были. Была школа, берущая начало от самого изобретателя хроматографии Цвета. Но вот молекулярная биология отставала очень сильно. А она уже была очень нужна. И отставание только увеличивалось с годами.