![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mary_spiriНЕТ ВОЙНЕ
Когда я еще работала в Японии, году так в 96-97, коллектив у нас был крайне интернациональный. В частности, были в нем одновременно немцы и голландцы. Если кто не знает, со Второй Мировой эти две нации друг друга не переваривают. И на первой же общей вечеринке в институте, где, как всегда в Японии, рекой лились алкогольные напитки и подносами разносились суши и пицца, случился чуть не мордобой. "Мой отец в войну, чтобы выжить, был вынужден есть луковицы тюльпанов..." - кричала голландка немке. А мужики тихо засучивали рукава, голландец охотно, немец со смущенной улыбкой, надеясь, что не придется перейти к делу. Японцы пребывали в легком обалдении, не веря своим глазам. Я поняла, что если до мордобоя дело дойдет, то немцы гораздо спортивнее, голландцам придется плохо, а немцам потом будет стыдно. А немцев тех я любила, и до сих пор люблю и общаюсь с ними. Поэтому встала и заявила голландцам, что по сравнению со мной они никакого права ругаться на немцев не имеют. У них луковицы тюльпанов в еду все же были, а у моих родственников был Холокост, от больших еврейских семейств, живших около Вильно, осталось по паре человек. "Но ведь война прошла, сколько можно, пора прекратить счеты сводить". И было мне тогда все это говорить естественно и легко, я была из пострадавших, на мне не было чужой вины по родству и по ассоциации. Более того, я даже почувствовала собственную русскость: "Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие".
И было жалко немцев, они оба были из сельских, из крестьян, в войну половина (если не больше) родственников у них полегла на Восточном фронте. И при этом даже их поколение 60-х и 70-х годов, поколение внуков, обуревало чувство исторической вины. Как раз тогда в 90-е в Японии я прочла Виктора Суворова, и принялась излагать немцам его позицию про роль Сталина в развязывании Второй Мировой войны. Ответ немцев меня тогда поразил: "Оставьте нам нашего монстра. Гитлер - это наш кошмар, наша вина, и если его и чувство вины убрать из немецкой ментальности, то будет плохо. Нам полезно быть виноватыми, помогает от реваншизма и милитаризма". Еще тогда меня эта точка зрения заставила задуматься о контрасте с восприятием в России Сталина. Который как раз именно тогда из людоедов и монстров был переведен в эффективные менеджеры.
А сейчас мне ужасно больно и стыдно, что я из России. Я давно отказалась быть русской и россиянкой, но это не меняет моего происхождения. Я уже не из пострадавших, и сейчас на мне вина по ассоциации, я родом из агрессоров, из напавших и оправдывающих нападение. Я осуждаю Россию, ненавижу Путина, но думаю, что даже если я сожгу свой русский паспорт, это ничего не изменит в моих ощущениях. У меня была веселая юность в России, до сих пор много русских друзей, мы говорим по-русски в семье, все это данность. И от этого только хуже, сильнее чувство причастности к всей этой мерзости. Как будто война идет от моего имени...
А потом, когда (если?) это все пройдет, в России снова найдется много таких, кто будет перекладывать вину российского фюрера на НАТО, самих украинцев, и прочие внешние силы. А найдется ли кто-нибудь в России, кто скажет: "Оставьте нам нашего монстра, нам надо, чтобы чувство вины оставалось в нашей ментальности"?
Все эти гипотетические рассуждения подразумевают, что Россия после фюрера все-таки останется, равно как и остальные страны, что конечно далеко не очевидно. Но хочется надеяться. Комменты естественно закрыты.
Когда я еще работала в Японии, году так в 96-97, коллектив у нас был крайне интернациональный. В частности, были в нем одновременно немцы и голландцы. Если кто не знает, со Второй Мировой эти две нации друг друга не переваривают. И на первой же общей вечеринке в институте, где, как всегда в Японии, рекой лились алкогольные напитки и подносами разносились суши и пицца, случился чуть не мордобой. "Мой отец в войну, чтобы выжить, был вынужден есть луковицы тюльпанов..." - кричала голландка немке. А мужики тихо засучивали рукава, голландец охотно, немец со смущенной улыбкой, надеясь, что не придется перейти к делу. Японцы пребывали в легком обалдении, не веря своим глазам. Я поняла, что если до мордобоя дело дойдет, то немцы гораздо спортивнее, голландцам придется плохо, а немцам потом будет стыдно. А немцев тех я любила, и до сих пор люблю и общаюсь с ними. Поэтому встала и заявила голландцам, что по сравнению со мной они никакого права ругаться на немцев не имеют. У них луковицы тюльпанов в еду все же были, а у моих родственников был Холокост, от больших еврейских семейств, живших около Вильно, осталось по паре человек. "Но ведь война прошла, сколько можно, пора прекратить счеты сводить". И было мне тогда все это говорить естественно и легко, я была из пострадавших, на мне не было чужой вины по родству и по ассоциации. Более того, я даже почувствовала собственную русскость: "Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие".
И было жалко немцев, они оба были из сельских, из крестьян, в войну половина (если не больше) родственников у них полегла на Восточном фронте. И при этом даже их поколение 60-х и 70-х годов, поколение внуков, обуревало чувство исторической вины. Как раз тогда в 90-е в Японии я прочла Виктора Суворова, и принялась излагать немцам его позицию про роль Сталина в развязывании Второй Мировой войны. Ответ немцев меня тогда поразил: "Оставьте нам нашего монстра. Гитлер - это наш кошмар, наша вина, и если его и чувство вины убрать из немецкой ментальности, то будет плохо. Нам полезно быть виноватыми, помогает от реваншизма и милитаризма". Еще тогда меня эта точка зрения заставила задуматься о контрасте с восприятием в России Сталина. Который как раз именно тогда из людоедов и монстров был переведен в эффективные менеджеры.
А сейчас мне ужасно больно и стыдно, что я из России. Я давно отказалась быть русской и россиянкой, но это не меняет моего происхождения. Я уже не из пострадавших, и сейчас на мне вина по ассоциации, я родом из агрессоров, из напавших и оправдывающих нападение. Я осуждаю Россию, ненавижу Путина, но думаю, что даже если я сожгу свой русский паспорт, это ничего не изменит в моих ощущениях. У меня была веселая юность в России, до сих пор много русских друзей, мы говорим по-русски в семье, все это данность. И от этого только хуже, сильнее чувство причастности к всей этой мерзости. Как будто война идет от моего имени...
А потом, когда (если?) это все пройдет, в России снова найдется много таких, кто будет перекладывать вину российского фюрера на НАТО, самих украинцев, и прочие внешние силы. А найдется ли кто-нибудь в России, кто скажет: "Оставьте нам нашего монстра, нам надо, чтобы чувство вины оставалось в нашей ментальности"?
Все эти гипотетические рассуждения подразумевают, что Россия после фюрера все-таки останется, равно как и остальные страны, что конечно далеко не очевидно. Но хочется надеяться. Комменты естественно закрыты.
